По ощущениям комнатенка была два шага на четыре. Ну может, два на пять. А воздуха в ней было и того меньше. И скроена она была пеналом, без окна, и казалось, давила со всех сторон, как гробница. В такой мы работали вдвоем с коллегой в одном новостном издании в конце октября 2002-го. Засиживались порой за полночь, драпали домой на такси, а утром вставали, чтобы вернуться в эту же – даже и не комнату – комнатную щель. Я работала в дальнем ее углу, где воздуха не было совсем. На стене я повесила симпатичные открытки, чтобы хоть немного отвлекаться от монитора, — выбегать на обед возможности не было, и часто мы просто пили то, что наливал нам добросовестно жужжащий офисный кофейный автомат. Вечер в редакции 25 октября 2002 отличался от обычных лишь повышенной нервозностью: отрываясь от работы, я постоянно зомбировала взглядом список захваченных в «Норд-Осте» заложников. Никого знакомых? Фуф, вроде никого. Хотя… ну нет. Совпадение. Александр Карпов. Мало ли!.. Сидеть в тот вечер пришлось долго. 22:00. 23:00. 1:00. 2:30. Комната стремительно сплющивалась, раздавливала. Откачивала последние молекулы для дыхания. Вошел главред: идите. Команда в этот момент, промокшая и продрогшая, ждала на Дубровке, всего в 1,5 км от нас, хоть каких-нибудь новостей. Безвременье, смачно сдобренное невыносимым напряжением, превратилось в абсолют. Мы решили не бросать своих и ждать, пока они вернутся с репортажем. С усталости распластались на столах. От зверского аппетита спасал верный аппарат: в его недрах неожиданно обнаружился «бульон» – заваренный химический кубик, который изумленный желудок согласился принять за еду. Часы показывали где-то «под утро», когда команда сработала небольшой репортаж. Готовились к штурму, журналистов оттеснили, и им осталось лишь делиться своими переживаниями, надеждами, догадками. В предрассветную мглу из нашей утлой комнатенки мы выходили с опаской. И мчались, сбивая дыхание, по мокрым тротуарам мимо мрачнеющих зданий, в метро, домой – прильнуть к новостям. А на экране уже выносили из здания людей. Великана Сашу Карпова вынесли среди последних. Многие годы спустя, отказываясь верить в необратимость, я узнала, как достойно он вел себя с террористами, находясь среди зрителей. Пытался начать переговоры, заступился за женщину, просил вывести детей… Отважный ирландец О’Карпов, один из лучших людей, что я знала. РS. Этот маленький текст — не только дань памяти моему другу и всем, кто пострадал в этой страшной трагедии. Хочу выразить глубокое уважение замечательным профессионалам —журналистам, которые жертвовали собой, чтобы у нас была достоверная информация. Снимаю шляпу перед коллегами психологами, кто все эти страшные дни дежурил около Театрального центра на Дубровке, оказывая столь важную экстренную психологическую помощь пострадавшим. И обращаюсь ко всем тем, кто так же ярко помнит события 20-летней давности: если подобные переживания отравляют жизнь, возможно, у вас ПТСР, обращайтесь за помощью к кризисному психологу и травматерапевту.